LIA-клуб

Глава 3

Наконец-то,  путешественники могли немного расслабиться. Ковер-самолет, пусть слегка помятый, но вполне функциональный, уносил их от места крушения. Чем значительней становилось расстояние между огнедобытчиками и останками Змея Горыныча, тем больше Лушина лапа походила руку обычного человека. Это радовало красавицу, хотя радость и была омрачена состоянием Василия: ни поговорить, ни пообщаться. А Лушечке хотелось ощутить поддержку, если уж не физическую, то хоть моральную... Само собой, был еще Никодимыч, но девушка не жаждала делиться с ним своими переживаниями. Уж больно не прост Никодимыч. Себе на уме дедок... А что у него на уме - еще только предстояло выяснить.

- Ты глянь, Никодимыч! - радостно вскричала Луша, демонстрируя руку - совсем прошло! Чешуя, покрывавшая левую руку девушки, истончилась и стала прозрачной, словно слюда, а затем и вовсе исчезла. Чудовищные, загнутые серпы когтей растворились в воздухе.

- Вот и ладно, - вздохнул дедок. - Только слишком не обольщайся. Это ж кровь дракона, а не водица...

- И что? - подозрительно спросила Луша.

- А ничего хорошего.

- Как это?

- Говорил же, ну не знаю я! Тут могучий волшебник требуется, а не деревенский мужик, у которого соображения в волшебстве, словно у таракана запечного! Только кровь дракона не исчезает никуда и никогда. Исчезновение чешуи говорит лишь, что кровь дракона стала с тобой одним целым. Что из этого выйдет - не ведаю... Поживем - увидим.

Девушка приуныла. Кислое состояние девушки передалось окружающему миру. В миг солнце скрылось за тучи, поднялся жуткий ветер. Луше показалось даже, что отчетливо слышен чей-то злой и леденящий душу смех. Она огляделась по сторонам, пытаясь понять, галлюцинация ее мучает или на самом деле зло так близко.  То, что Луша увидела никак не могло ее успокоить. Недавно еще болтавший без умолку Никодимыч, спал сном младенца, а Василий вел себя, мягко говоря, странновато. Кузнец метался по ковру-самолету, не находя себе места. Его глаза блестели, тело трясло как в лихорадке.

- Чего это с тобой? - участливо спросила Луша.

Василий попытался ответить девушке на ее вопрос, но язык не слушался. Кроме мычаще-свистящих звуков ничего не получалось.

Луша обреченно вздохнула.

- Не понимаю я тебя, - девушка посмотрела в глаза кузнеца, пытаясь в них найти ответ.  Василий успокоился, перестал метаться. Теперь он смотрел куда-то вперед, в его взгляде читалась тревога.

Горы показались уже в сумерках. Тучи развеялись, и багровое солнце алыми росчерками высветило грани скалистых вершин и скрылось за горизонтом. В потемневшем небе просыпались первые звезды.

- Прилетели уже, слышь, Никодимыч! - подергала за рукав Никодимыча Луша.

- А? Что? - встрепенулся дедок, озираясь по сторонам.
- Да горы вот они. - уточнила Луша. - Садимся?

- Давай, девонька, опускай ковер...  - старичок зябко поежился. - Кости ноют что-то. Не к добру, видать. А как там наш Василий?

- Всю дорогу мычал чего-то, а сейчас вот затих, - ответила Луша. - Заснул, похоже. Даже будить его жалко.

- Ну, жалко, девонька, у пчелки. Сама знаешь. Давай буди, чего уж.

На самом деле Василий вовсе не спал. Он чувствовал себя как-то странно. Нормальное восприятие мира постепенно возвращалось к кузнецу. Видимо, огонь был совсем уже близко. Еще чуть-чуть и чары цветочной ведьмы отступят.  А пока Василий подсознательно ощущал опасность, но никак не мог предупредить остальных. Оставалось одно - действовать самостоятельно. Кузнец попытался встать на ноги, его движения нарушили равновесие ковра-самолета. Ковер накренился, и Никодимыч, еще не совсем пришедший в себя после дремы, рухнул вниз...

Подхватить старика в полете не было ни какой возможности. Скорость была не маленькая, да и ветер, усиливавшийся с каждой минутой, не добавлял маневренности. Луша собралась было расплакаться от собственного бессилия, но в этот момент непонятно откуда взявшееся чудище атаковало ковер-самолет.  Было оно раза в три больше известного всем Змея Горыныча... Чешуя его переливалась всеми цветами радуги, а из огромной пасти торчала шапка Никодимыча. В нескольких местах шапка была порвана огромными клыками...

"Что же это такое твориться то", - подумала Луша. 

- Это ты, грозное Чудище, слопало нашего друга? Да как ты могло, Уродище поганое? Что мы тебе плохого сделали? - кричала она.

Слезы катились из  карих глаз  на раскрасневшиеся щёки, волосы растрепались...

Василий от крика страшного в себя пришёл, да как огреет Чудище мерзкое кулачищем по черепу, так что оно слюной поперхнулось да Никодимыча и выплюнуло, жаль только, что мимо ковра.

- Что ж вы, гады, делаете? - взревело Чудище. Спасти я хотел дружка вашего, теперь ищите его - и, подхватив падающего старика, скрылось в тумане.

Когда ковер опустился на землю, не было ни чудища, ни Никодимыча. Яркие звезды мерцали в почерневшем ночном небе, вот только не было до них Луше никакого дела. Она сидела на каменистой осыпи и плакала. Чья-то рука робко тронула ее плечо.

- Мама? - позвал Василий.

- Да уйди ты! - брезгливо дернув плечом, вскрикнула Луша, - не до тебя сейчас. И вообще! Это все из-за тебя! Убирайся. Чтобы я тебя больше не видела. - и заплакала еще горьше.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Пока Луша умывалась слезами и отталкивала от себя кузнеца, летел Никодимыч в пасти дракона, за зубы держась. Всё бы ничего, полёт нормальный, да дело в том, что два из них шаталось. Неожиданно в голову Никодимыча пришла мысль, что чудищу абсолютно необходим хороший стоматолог или, на худой конец, - коновал, но поскольку Никодимыч не имел ни малейшего понятия о том, кто же такие стоматологи, мысль задержалась лишь на краткое мгновение.

Чудище было очень расстроено...  "Вот и делай потом добро людям! - думало оно - Никакой благодарности! Хорошо что еще дедок смирный попался... Дедуля как нельзя кстати. Говорят это старичье нехило сказки рассказывать умеет." А надо сказать, чудище это давно ни с кем не общалось, так чтоб по душам... Поэтому душевный голод утолить считало своим наипервейшим долгом. Скушать потом можно и медведя, а дедуля для другого...

"Женщины созданы для любви, старики - для сказок. А что? - подумало чудище, - какая оригинальная мысль! Сейчас вот вернусь за женщиной, и дом - полная чаша. Или нет? Нет-нет. Все-таки - нет, ну ее, - решило чудище, - взгляд у нее был недоброжелательный какой-то. Начнет ворчать, придется ее есть в воспитательных целях, а у меня уже неделю как аппетит пропал". Размышляя так, чудище улетало все дальше и дальше во мрак.

Луша понемногу успокаивалась. Женщины в русских селеньях сами знаете какие! А Василий, хоть и начал приходить в себя, виду старался не подавать... Интересно было ему наблюдать за Лушечкой в экстремальной ситуации. Одно только беспокоило кузнеца. Упустили они чудище... Ищи его теперь... Да и обидеться мог он на дерзость Лушину, придется объяснять, что за чудо такое - женщины.

Понятное дело, что мысль о Огненном короле постоянно приходило в голову к кузнецу - сказывалось злое колдовство Лесной ведьмы. Иногда Василий смотрел на Лушу и думал, что Огненный король - это она, только переодетая, тогда он протягивал к ней огромные трясущиеся ручищи, лицо его искажала гримаса ненависти, но губы и язык выговаривали одни и те же глупые слова:  "Дай титю!" Теперь девушка прогнала его от себя, и Василий не знал ни куда идти дальше, ни тем более - что делать теперь. Мимо пробегала крыса, голодный Василий поймал ее, критически осмотрел, и губы его расползлись в счастливой улыбке. Быстро схомячив серую тушку, то и дело воровато оглядываясь по сторонам, кузнец почувствовал себя сытым и умиротворенным.

*  *  *

- Ну что еще?! - Сотэх резко повернулся на полпути и смерил недовольным взглядом  капитана стражи.

- Может, вы сами взглянете на пленника?

- Завтра, - отрезал Сотэх, - На цепь его!

- Он нечеловечески силен, господин! Он свернул шеи двоим моим бойцам, словно цыплятам.

- Вот как? - Сотэх удивленно вскинул кустистую бровь и блеснул клыками.

- Так он человек или нет? Возможно, полукровка?

- Не знаю, мой господин.

- Ну так выясните это! Пусть Арэх его осмотрит. Скажешь - я приказал. Стражник смертельно побледнел.

- Слушаюсь, мой господин!  

* * *

Кузнец с изумлением смотрел на свои руки, отливавшие металлическим блеском, полные недюжинной силы, и один глаз у него загорелся красным. Перед глазами пробежали строчки цифр. А посредине замигала надпись большими буквами  "Требуется перезагрузка". "Вот ведь ведьма наколдовала, - подумал он, - сразу и не поймёшь, чего написано".  "Для перезагрузки необходимо уложить Сотеха " горело внизу.

"Вот где собака зарыта, - подумал кузнец, - Сотеха этого завалю и память ко мне вернётся. Видать, что-то ведьма мне такое не ухо шептала пока я цветочки нюхал. Похоже, ей не только огонь нужен был, но и услуга моя в убиении врага, как бишь его? А! Сотэха! Точно - Сотэха. Впрочем, если на земле одной нечистью  меньше сделается, тогда уж так и быть - пособлю маленечко".

Особо раздумывать кузнецу было некогда. Это во время боя-то! Быстро он все это прокрутил-продумал, да давай руками махать, перезагрузку требуя. Кричал:  "Выдайте мне Сотеха, мол, - не то всех уложу. Расступись нечисть, кому сказано!" И вот поуменьшилось врагов вокруг кузнеца-молодца, зеленели некоторые лицом, да так и падали замертво, едва только его глаз красный заприметив, других рубил он ручищами, словно саблями. И не осталось никого вокруг, только поле, удобреное кровью нечистой. Лежат разорванные цепи у ног нашего героя, а рядом трясется Арэх с лицом, цвета молодого патиссона, смотрит на кузнеца со страхом неподдельным.

- Уж не человек ли ты? - спросил он. - Появление твоё предсказано...

Не успел договорить Арэх, как...  произошло нечто, заставившее его побледнеть еще больше. Странное существо  с диким криком неслось на них... Такого страха Арэх еще не испытывал никогда в жизни! Кричащее существо так широко открыло пасть, что казалось, что пасть и есть настоящее лицо. (Что в принципе не так уж далеко от истины. Женщины, а это была Лушечка, очень любят болтать попусту)  Луша размахивала перед собой тем, что стало ее руками -  двумя конечностями, жутко похожими на лапы Змея Горыныча. Скорее всего, именно эта трансформация и стала причиной безумного крика...

Арэх глазом моргнуть не успел, как двое - бывший пленник-терминатор и девица-мутантка с воплями умчались по подземным переходам.

- Ненормальные какие-то, - пробормотал Арэх, - И что я теперь Сотэху докладывать буду?

Василий несся по подземному лабиринту без оглядки, думая:  "Я, конечно, герой, но жить-то хочется".

А между тем, жуткая вопящая тварь, преследующая его по пятам, постепенно приближалась. Вдруг Василий понял, что дальше тупик - бежать некуда, а перед ним запертая дверь.   "Добегался! " - мелькнула мысль, а потом Василий, зажмурившись, что было сил саданул плечом. Дверь под натиском нашего героя разлетелась в щепки, и Василий оказался...

"Женщина, Нео, Матрица... Мама, роди меня обратно!" - голова у Василия разболелась от переизбытка информации.  "Кто же я теперь?"

А женщина спокойно наблюдала за кузнецом. Для нее все происходившее тоже было стрессом. Она никак не могла привыкнуть к смелым экспериментам сына. Чтобы хоть как-то успокоиться, она достала сигарету и зажигалку. Прикуривая, услышала крик Василия:
- Огонь! Ты его поработила? О, великая шаманка! - и парень упал перед женщиной на колени, - Ты достойна поклонения! 

"Этого мне еще не хватало!" - успела подумать женщина, прежде чем...

...в аду. Ну так ему по крайней мере показалось. Вокруг заревом светился огонь, тени плясали под ногами, а ноги, как оказалось, стояли на небольшом островке тверди посреди геенны огненной. Над головой проносились силуэты драконов, проход, откуда он пришел, заволокло туманом.

- Вернись, Василий, - кричала оставшееся позади, в тумане,  тварь, - Вернись, я все прощу!

"Размечталась " - подумал Василий, но решил не отвечать. -  "Ну, и куда теперь?"  

* * *

- Превосходно! - удовлетворенно крякнул Сотэх. - И долго он пробудет в иллюзорном мире?

- Он пробудет там столько, сколько прикажете, господин.  Арэх не зря был верховным магом-жрецом культа Огненного Короля, для него поместить помеху в виде кузнеца и девчонки в магический карман - ничего не стоило...

* * *

"Ох, нечисть поганая, проглотище ненасытное... - мысли так и роились в голове старика. - Все бы тебе жрать и жрать, чтоб ты подавился! Угораздило же попасть так нелепо в лапы обжоры... Все Лушка виновата, язык свой длинный попридержать не могла хоть пару минут..."

А чудище, глядя на Никодимыча, вдруг разразилось истерическим хохотом.

- А, знаю - еле сдерживая слезы от смеха, сказало чудище, - Ты - клоун. Мне мамка приносила такого, забавный! Жаль только съесть пришлось...

Сердце Никодимыча тревожно застучало, он впервые подумал о побеге... Помощи от друзей не дождешься. Василий сам никакой, а Лушка, на кузнеце помешанная, о деде старом и не вспомнит...

- Рассказывай сказку! А то я нервничать начинаю.

- Ладно, какую? - Любую, дед, только побыстрее!

- Ну ладно. Жили-были старик со старухой. И была у них курочка Ряба...

- Они ее сожрали, да?

- Не перебивай! Ну так вот, значитца, снесла курочка Ряба яичко...

- Они его зажарили и съели, да?

- Да погоди, ты! Так вот. Не простое яичко, а золотое. 

Чудище выпучило глазищи, челюсть у него отвисла:

- А потом они ее сожрали?!

- Тьфу ты! Нет, ну я так не могу! - возмутился Никодимыч, - Кто сказку просил? А? Слушай тогда, а то не буду рассказывать.

- А вот я маме скажу. Тогда узнаешь, как маленьких обижать!

- Мама еще не скоро прилетит.

- Вот я ей и пожалуюсь, когда прилетит.

- Фу, ну как не стыдно ябедничать!

- Ты, дед, поменьше болтай, лучше дальше рассказывай!

- А ты меня не перебивай, я уже старенький, ты перебиваешь, и я сразу забываю, про что рассказывал. Это болезнь такая у стариков.

- Вроде свинки?

- Да. Вроде свинки. Слушай, что дальше было! О чем бышь я? Ах да! Вот. Дед бил, бил...

- Кого? Бабку?

- Баба била, била - не разбила.

- Вот, а если бы они ее сразу сожрали, то и не дрались бы из-за одного яичка.

Никодимыч вскочил и забегал по пещере, презабавно дергая себя за бороду...

Кузнец тем временем стоял на краю пропасти и бросал камушки в  "ад", только  "бульков" от них он пока не слышал. Лушка осталась по ту сторону двери, хоть и расшиб её кузнец могучим плечом, да магия разделила их. Неизвестно, был ли доволен кузнец, что от чудища спасся, или же расстроен был от того, что прежде смерти в ад попал, только от чего-то на него навалилась черная меланхолия. Так и сидел он, свесив ноги, грея их над жаром адского пекла, подсунув кулак под подбородок, и думу нехорошую думал о том, кто же его сюда упёк и как ему на волю выбраться. Однако путь назад отрезан, надо продвигаться вперёд. А как вперёд-то пойдёшь, коли впереди тебя пекло?

* * *

- Василий! Ты где?

Луша пыталась осмотреться в той клетушке, в которой она оказалась заперта. Что заперта - сомнений не вызывало: ни единой щелочки, и куда идти дальше - непонятно. Бросив мимолетный взгляд на руки, Луша убедилась, что жуткие лапы никуда не исчезли и вовсе ей ни пригрезились. 

"Драконья кровь, - сообразила Луша, - как там Никодимыч говорил? Магия драконов теперь во мне? Ладно, проверим!"

Луша приблизилась к черной завесе, преградившей путь к кузнецу, и что было сил резанула по ней страшными когтями. Завеса жалобно скрипнула и поддалась. Впереди открылась арка прохода и освещенный багровым светом островок, на котором, понурившись, сидел Василий.

Луша, едва сдерживая радость, подошла к Василию,  хмуро смотревшему в бездну, и ласково шепнула ему на ушко:

- А вот и я! Скажи, Вась, ты рад?

Кузнец оглянулся. Смерил Лушу испуганным взглядом, и один глаз его стал наливаться багровым свечением. 

"Какой загадочный взгляд" - подумала Луша, и это была ее последняя мысль. Резким ударом Василий пробил грудь девушки и рассек острым клинком стальной ладони ее сердце...

"Сотэх уничтожен, Сотэх уничтожен... Даю перезагрузку..." 

Василий сидел на островке. Рядом лежала Луша. Ее бледное лицо было прекрасно как никогда, вот только в широко распахнутых глазах не отражалось больше ничего. Только немой укор...

Немой укор  внезапно сменился надписью:

"Программа не отвечает на системные запросы. Повторное нанесение удара приведёт к перезагрузке системы"

- Гена, выйди из виртуальности!! - услышал пользователь компа (он же герой  "ведьма" в игре) пора возвращаться в реальный мир, - сказала мама и запнулась, увидев на месте сына кузнеца из сказки. Глаза у кузнеца были безумными.

- Не хило пещерку забабахали! - промямлил кузнец, оглядываясь по сторонам.  Василий никак не мог сориентироваться... Какая-то женщина как-то непонятно спала в кресле, но это точно не Луша... (Василий никогда еще не видел, как люди теряют сознание. В принципе, как они его находят, тоже не видел).

Геннадий, в отличие от кузнеца, не растерялся. Он подхватил Лушу на руки.

- Так... Сейчас найдем выход из этого уровня... Тут должен быть спрятан тайничок! Потом Лушу башкой об стену... Чтоб в себя пришла... Это ж надо так повезло! И игра и реальность! Жесть!

- Ты кто? - Спросил кузнец женщину, грубо растолкав ее (а чего она тут дрыхнет).

- А я, Васенька, твоя судьба. Женщине было лет под шестьдесят. Глаза у нее светились зелеными светодиодами. Улыбка отличалась повышенной гнусностью.

"Я скорее проглочу свой кузнечный молот" - подумал кузнец.

- Наверняка ты рад и не прочь отобедать... - сказала дама. - По крайней мере, голод в твоих глазах более чем красноречив. - Чашечку чая?

*  *  *

- Хм... - благосклонно кивнув, сказал Сотэх, - Ты по праву носишь сан Великого жреца. Картинка, что ты мне показал, выше всяких похвал. Давай уж извлекай их обратно. Только по одному. Начни с женщины, кажется, она свое уже получила. Уверен, что теперь проблем с допросом не будет. Мне крайне, слышишь, Арэх! Крайне хочется знать и кто они такие, и что им понадобилось в  наших горах! Не разочаруй меня.

Понимаете, моя мать сошла с ума! - сказал Гена глядя в глаза следователю, -  когда она посмотрела  "Матрицу", она нацепила эти дурацкие очки со светодиодами, и, распугав всех соседей, сказала, что она Матильда. Матрица то есть. Следователь курил. Глядя куда-то в сторону. 

- Ну а платье откуда она взяла? - сказал он, как будто вспомнив что-то. Его глаза забегали, ища что-то в лице Гены. Проверял лжёт ли.

- Да она в нём однажды пришла. Отец хотел было скорую вызвать, когда её в таком виде увидел, да пожалел. Да и перед соседями неудобно получилось, когда она у них кота украла, - сказал он, задумчиво. - На кой ей сдался это Нео? - добавил как будто для себя. - Нет, ну вы понимаете, она его даже в животных видит, не только во мне! Я уже из дома сбегать пытался, - сказал он глядя в пол.

Конец третьей главы

Примечания.   
1.   На мой взгляд, было несколько удачных находок, но хотелось бы обратить внимание авторов на лица персонажей. То есть, герои говорят, но все их эмоции никак не отражаются (или почти не отражаются) в мимике, примерно тот же недостаток, что и в описании, в одежде. Сюжет достаточно закручен, но много схематичности, нет проработки деталей, без которых любое произведение теряет большую часть своей художественности, ну и, как следствие - проигрывает в реалистичности. Надо постараться найти золотую середину.  
2.  Прорисовка и развитие эпизода с Геной и его мамой, может поломать сказочный сюжет. Я к тому, что мне не понятно уже, о чем произведение. Помните главную идею - герои должны добыть огонь и победить огненного короля, вот КАК они это сделают - уже зависит от всех участников эксперимента. Мир фэнтези и сказки на самом деле чрезвычайно хрупок,  "выткав реальность", нужно прилагать усилия по ее сохранению, расширять и развивать - да, но не уничтожать полностью. Хочется метаморфоз - пожалуйста, но они должны быть постепенными и выглядеть как развитие, а не как разрушение привычного и полюбившегося многим фантастического мира. 

к главе 1

к главе 2