LIA-клуб

Пишем сказку о кузнеце-молодце, девице-красе, козлобородом дедке и огненном короле...

К сожалению, тема эта оказалась утрачена в том виде, что существовала на форуме и сайте изначально. Текст пришлось извлекать из базы данных (старой) и восстанавливать хотя бы содержание. Авторами являются Людмила Подзываловская, Геннадий Д. (Gepard) и Наташа (tapa)

Глава 1

Было это очень давно! Так давно, что всей правды не помнит никто. В небольшой деревушке, на самом краю земли жил кузнец. Силушки в нем было столько, что на 20 обычных людей хватило бы, а может и того больше! Жил он уединенно, и не любил, когда его беспокоили попусту.  Много разного говорили о кузнеце, но точно никто не мог вспомнить когда и откуда появился он в этих краях. Поговаривали даже, что связан он как-то с самим Огненным Королем, поэтому и кузнечное дело в руках его ладится.    Каждый день с раннего утра и до позднего вечера исправно работала кузница, стук молота далеко было слышно... Но однажды...

Заскучал кузнец. А как же иначе-то? Он ведь уединения любил, а кому нужен кузнец, который живет невесть где и невесть чем занимается? Вот то-то и оно. Силушка в наличии есть, да и умишком боженька не обидел. Прост как пятак, а народ не особо тянется. А как без народа-то? Для кого работать, кому ковать? Загрустил кузнец в своей кузнеце. Сел у окна, вздыхает, да все на дорогу поглядывает: не идет ли кто. Увы, ни единой живой души на дороге. И стал огонь в горне понемногу угасать. А было это в ту пору, когда люди огонь добывать не умели. Постоянно боролись за огонь то со львами пещерными, то с вамирэхами - горными троллями. Горные тролли это - так себе, тролли, мелкопородные. Было б об чем говорить! Другое дело - тролли лесные. Вот уж то тролли всем троллям тролли! И что характерно. Огонь ни крупные лесные, ни мелкопородные горные добывать не умели. Отсталый народ!

Когда огонь совсем ослабел, и не стало видно дыма из трубы кузницы, забеспокоился народ. Случилось, видимо что-то, проверить бы сходить, да страшно всем. Стали жребий бросать, кому идти, и выпал жребий самой красивой девушке, на всей земле краше не найдешь. Еще пуще народ опечалился, красавицу этакую к такому нелюдимому отпускать, кто знает, что у него на уме... Только девушка не расстроилась совсем, улыбнулась загадочно и пошла к кузнецу. Не раз видела она кузнеца издали. Нравилась девушке силища его, вот только познакомиться случая не было.  

Спасибо оперативным селянам! Ради наблюдения за кузницей, которая была, если вы помните, на самом краю земли, люди деревеньки выстроили высоченную каланчу. По строгому расписанию, что составлял деревенский староста, каждый дееспособный человек мужеска пола должен был по нескольку часов кряду простаивать на каланче, следя зорким глазом за печной трубой кузнеца. И если вдруг из трубы переставал идти дым - стало быть, плохо дело: кузнец от тоски и одиночества запил горькую. И тогда ему в помощь отряжали одну из самых красивых девушек деревни. Но не всякая красавица получала такую привилегию. Ой, не всякая! А лишь та, которая прошла курсы по оказанию первой помощи запойным пьяницам у знахарки Агрофены. Вот потому-то Лукерья (мама ее ласково называла Лушей) шла к кузнецу вся из себя такая уверенная. Не знала, бедняжка, что ее ожидает. А если бы хоть с ноготок догадывалась, то вместо того, чтобы загадочно улыбаться на пути в кузню, свернула бы на тропу, ведущую к троллям-вамирэхам и почитала бы себя счастливейшей из смертных!   

В этот раз по особенному как-то затосковал кузнец! Сам свое состояние понять не в силах был. Даже водка, раннее так им любимая, опротивела! Сердце ныло по-особенному. И звезды привлекали взгляд, настраивая на романтические размышления. Вот в каком состоянии застала Лушечка кузнеца Василия. Сильный с виду человек, не мог никак справиться со своими эмоциями и выглядел беспомощнее котенка. Сердце Луши в тот же миг наполнилось нежностью неописуемой...   

Конечно, по здравому размышлению - какой из кузнеца романтик? Книг он не читал, к поэзиям не приобщался. И когда на пороге кузни вдруг возникла девичья фигура, кузнец, смущенно краснея, спросил: 

- Что, подковы отвалились?

Девушка не зря проходила курсы у Аграфены, а потому ответила не в бровь, а в глаз:  

- Вместе с копытами.  

Несколько мгновений Василий и Луша смотрели друг на друга, а потом расхохотались.  

- Вообще-то я по делу... - Сказала Луша, отсмеявшись.  

- Надо полагать, - вздохнул Василий, переводя дух. - Больше ко мне ни за чем другим и не ходят. Исключительно по необходимости.  

- Я вот беспокоюсь, как бы у тебя огонь не погас. 

- А что огонь? - заволновался Василий.   Он метнулся к горну, но увы, там даже угли успели остыть - так долго шла Луша, не иначе ворон по дороге считала.   - Ну, дела... - печально протянул кузнец. - Что теперь будет-то? 

- Да что будет, что будет - улыбнулась Луша. - Ничего страшного, думаю, не случится. Наверняка у кого-нибудь в деревне огонь в печи не погас... Пойдем, проверим?  

Но это был явно не день кузнеца и Лукерьи. Как на грех, огонек погас в каждом очаге. Небывалый случай, что и говорить, но так уж случилось.  Когда деревенские осознали, что огня нет ни у кого и взять его неоткуда, началась массовая истерия: мужики набросились друг на друга с кулаками, женщины с воплями бегали по деревне, за ними - зареванные ребятишки. И только кузнеца никто не трогал. Боялись. Знали ведь, что если кузнец заедет, например, в ухо, то противоположное ухо улетит вместе с перелетными птицами на юг, в теплые края. Одноухим так никто и не рискнул остаться. 

Пуще всех убивалась жена старосты, она была известна на всю деревню как знатная лентяйка, потому ничего еще не успела приготовить ни на обед, ни на ужин. Теперь все семейство будет голодать или сыроядствовать. Как же тут не убиваться? Хлеба нет, каши нет, солонина с прошлого года не запасена, а колбасу еще зимой умяли.   Смотрит старостиха шальным глазом по сторонам и вдруг видит, что из сельчан лишь дед Никодимыч на завалинке сидит, да посмеиваясь тихонько, семечки лузгает. Бороденка вшивенькая всклокочена и вся в шелухе, а глаза хитрющие такие! 

- Бабоньки! - подала голос старостиха, - хорош убиваться! Дед Никодимыч огонек-то заначил!   Тут на деревню снизошла тишина. Почти. Дети плохо соображают в делах взрослых, а потому не сразу рев прекратили. Но понемногу, умолкли и детишки. Казалось, что вот комар пролети - слышно будет.  Тишину нарушил гневный вопль старостихи:

- Да что ж это, бабы, а?! Мы тут слезы льем в страданиях, а этот леший старый подсолнух лузгат? Да еще и лыбится. Мол, пусть хоть друг друга поубивают! А моя сторона - завалинка.   

А дед щурился хитро и смотрел на обезумевший народ. Он дольше всех прожил на этом свете - старожил местный. Многое знает, о многом помнит. 

- Чего гомоните? Суетитесь чего? - наконец произнес Никодимыч. - С давних времен так повелось, кто огонек прошляпил, тому и добывать его сызнова. Таков порядок, и не нам его менять. Тем более голубкам-то этим, - Никодимыч посмотрел в сторону Василия и Луши. - проще простого сделать это будет.   

Все замерли. Что же это такое говорит дед старый... Когда это огонь добывать было легким делом? Или совсем из ума выжил?   

- Это с какого это перепугу мы виноватые? - изумилась Луша. - Это ежели по совести брать, так всей деревней на добычу идти надо!   

- Огонь у вас в душе такой горит, что нам всем хватит и еще внукам нашим и правнукам останется. - продолжал дед Никодимыч, - А вот как достать его оттуда только эльфы знают...   

- Вот раз умный такой, так ты и иди вместе с ними - вставила старостиха, - А то семечки тут лузгат. Зубов нет, а туда же!    

- Нет, тут они сами решать вопрос этот должны... Третьему не место в этом путешествии. - и дед хитро так посмотрел на кузнеца и девушку.  А кузнец настолько шокирован был услышаным, что едва на ногах держался. Со стороны глянуть - точно пьяный! Не имел он раньше дела с эмоциями и чувствами...   

- Нет, бабы! - взвилась старостиха - Да он над нами издеваться вздумал, хмырь старый! Да кто тебя спрашивать будет? Да мы ж тебе сейчас бороденку-то повыдерем и на пинках спровадим! За молодежью догляд нужен. А то известное дело, на какие поиски они пойдут... Год дожидаться будем. Опухнем же с голодухи-то.  

- Ты, эта... Никодимыч, - вступился староста, - Tы б не спорил, а? Это я тебе как родному говорю. Порвут ведь, то ли ты баб не знаешь?  

Вздохнул Никодимыч, делать нечего - придется идти.  А то уже и мужики вон косо так поглядывают. Того и гляди не постесняются и так накостыляют, что не приведи господи!   

Задумалась Луша. Вспомнила она, что очень интересная дверь есть в доме кузнеца. Уж не там ли ход потаенный? Не это ли разгадка секрета огня?   

Никодимыч и ушел бы, да кто его отпустит, старостиха, словно клещ пастбищный прицепилась.   - Вобщем так, селяне, - сказал Никодимыч. - в том, что огонь погас, все одинаково виноваты, а потому каждый должен в деле свое участие принять.  

- Это как это? - уперла в бока руки старостиха.  

- Да так, что путь хоть до вамирэхов, хоть до эльфов лопоухих - неблизкий. 

- Ты на что это намекаешь?  

- А вот и намекаю, - сердито буркнул Никодимыч, - что раз все одинаково виноваты, так хоть снедью какой на дорожку снабдили б.  

- Что-о?! - опешила старостиха, - Может тебе еще и мешок золота на непредвиденные расходы дать?  

- Да помолчи уж, знаем мы, что у тебя в хате шаром покати - тараканы с голодухи околели.   

Селяне так и покатились со смеху, а толстуха старостиха покраснела как рак.   Словом, на том и порешили. Кто чем мог, тот тем и помог, собрали такой мешок еды, что впору поднять было разве что кузнецу Василию.  

- Слышь, Василий, - вкрадчиво молвила Луша. - А мы в кузню по пути не зайдем?  

- А зачем?  

- Экий ты наивный! - рассмеялась Луша, - А снаряжение какое взять? Ну... мало ли в дороге-то?   

- А и то верно. - сказал кузнец. - Зайдем тогда, как не зайти.   

И вот троица огнедобытчиков, провожаемая всей деревней, отправилась в путь. Зашли в кузню.    Луша первым делом к каморочке метнулась.  

- А тебе там чего? - спросил Василий.  

- Ну... как же... - смутилась Лукерья, - ну, может, что полезное там...  - Я хочу посмотреть.  

- Чего ж там полезного - изумился кузнец. - Я там уголь древесный держу.  Смотри, коли охота. - сказал кузнец, распахивая дверцу.    И Луша увидела, что ничего там окромя черного угля нет. Все, как кузнец и сказал.   Луша вздохнула.  

- Ты чего это? - удивился Василий.  

- А это ей воздуху не хватает, душно у тебя тут - посетовал Никодимыч.   

- Да нет, печально молвила девушка. - Просто я думала, что там ты огонь прячешь.  

- С ума сошла? - оторопел Василий. - Так я ж сгорел бы в месте с кузней. Там же уголь!  

- Василий, - заныл Никодимыч, - у тебя на меня что-нибудь подходящее есть?  

- Топор у него есть, - хохотнула Луша. - В самый раз для тебя...  

- Ты эта, девка, шути, да знай меру! - рассердился Никодимыч, оскорбленный в лучших чувствах. И почему молодежь вся такая наглая? 

Ну, долго ли коротко ли, собрались в путь. Все, что полагается, взяли. И оделись соответственно погоде  (это чтобы народ не думал, что они там голышом рассекают, про одежду-то пока не придумали)    

Сначала очень смущал дед старый кузнеца и девушку. При постороннем-то не особенно пообщаешься. А надо сказать, молодые хоть и знали друг друга совсем мало времени, но как-то сроднились, душами срослись что ли. Никодимыч дело молодое хорошо уразумел, потому и старался держаться несколько в стороне, хотя, чего греха таить, посматривал втихаря как молодежь резвится. И самому ему на душе теплее становилось.    Так и шли они - со стороны посмотреть, так и не скажешь, что серьезным делом заняты. Вроде как просто прогуляться в лес вышли.   Первой от чувств нахлынувших пришла в себя Луша. 

- А кто дорогу знает? Куда идем-то? Мир огромный, кабы не заплутать нам окончательно?   

- А никто не знает. - Сказал Никодимыч.    

- Гы! - почему-то весело стало кузнецу...   

Дедок посмотрел вдаль, туда, где змеилась тропа, уходящая за горизонт. 

- Никто из нашей деревни не ходил к вамирэхам. Потому и знать никто не может.   

- Так разве не к эльфам пойдем? - спросила Луша.   

"Какие беспокойные " - думал кузнец.   

- А какая разница? - удивился Никодимыч. - И у тех и у других огонь есть.   

"А девчонка еще та бестия! Вернемся - женюсь! "  Вот какие мысли бродили в голове кузнеца.   

"...угу, как пить дать женюсь, если не придушу раньше. Уж больно болтлива "    И даже на какое-то время про огонь совсем забыл. И про работу свою тоже забыл. Не мог никак налюбоваться на Лушечку!

Вот тут-то и пригодилась незачумленная романтикой голова Никодимыча!   

Путники шли по тропе. Давно уж скрылась за холмом деревенька и кузница. Кузнец шел впереди, но то и дело оглядывался на Лукерью.  

- Что-то не так? - испуганно спросила Луша кузнеца, оправляя складки платья.   

- Эх! Молодежь! Молодежь! - ворчал Никодимыч - Всыпать бы вам как следует, да права морального не имею. О деле думать надо! А не шуры-муры разводить! Тем более, вы сами и виноваты, что огонь не уберегли. А я тут мучаюсь с вами.   

"Пропал кузнец, - сокрушался мысленно Никодимыч. - Как есть пропал! Это ж у него косоглазие развиться может. Изувечится. Он же кузнец. Шарахнет молотом по пальцам. Эх, беда-беда... "  

- Ты, эта, девонька, слышь!   - Ну чего еще? - недовольно проворчала Луша.  

- Ты бы, эта... Ты бы вперед бы вышла.  

- Это еще почему?   

- Ну, для порядку, вот зачем! 

- Хороши порядочки! А если на меня нападет кто?  

- Да кому ты нужна!  

- Погоди, вот оставлю тебя нынче без ужина. Лузгай свои семечки, пока не посинеешь!   

- Ну зачем так-то... - обиделся Никодимыч. - О тебе ж забочусь.    

И тут они заметили, что кузнец пропал... Как есть - исчез!  

- Хороша забота - кинуть жрицу в пасть Ваала... Это ж всяким чудищам на растерзание!  

- Ты эта... Погодь.  

- Ну, чего еще?  

- Кузнец где?  

- Как это где? Был тут только что!  

- Нету.  

Они осмотрелись по сторонам, а кузнеца и след простыл.  

- Я, кстати, не поняла... Насчет заботы. 

- Чего ж тут непонятного? Тебе косоглазый муж нужен?  

- Какой еще муж, ты что, дед? Ты лучше скажи, кузнец куда делся?  

Искали долго. Кричали, аукали. А в ответ тишина. Стрекот кузнечиков ни в счет.   

А кузнец просто устал слушать споры болтливой парочки и ушел далеко вперед. Дошел до огромной цветочной поляны. И так поразила его красота этих цветов, что забыл обо всем на свете! Была это непростая поляна. Редко кому удавалось устоять перед ее дурманом, а одурманенных ею спасти от вечного ступора мог только поцелуй любящего человека...   Да только где ж такого человека взять? Неужели так и останется стоять здесь Василий, пока совсем не усохнет от истощения(без пищи и воды никто еще долго не жил)...

Как он так быстро ускакал, он и сам не мог понять. Словно его арканом захлестнуло и поволокло с невероятной силой. И вот теперь он стоит среди цветов. И каких тут только не было! И мак, и ландыш, и гвоздика, и конопля в рост человека! Вот сведущий в цветах человек, увидев такую картину, сразу бы смекнул, что тут дело нечисто. Ну не могут маки, ландыши и конопля цвести в одно и то же время! Но Василий хорошо знал только как раздуть огонь в горне, как сковать меч или орала, мог и перековать одно в другое, а вот про цветы он не знал ничего. 

- Вот он где! - раздался голос деда Никодимыча. - Стой, Луша, не подходи ближе!

- А что с ним такое? - спросила девушка.

- Что, что - хорошо ему. - Видишь, мы тут полдня ему кричим, а он как замороженный.

- И что же делать?

- А я знаю? - засокрушался Никодимыч. - Это ж ведьмина поляна!

- Что там еще за ведьма? - девушка подозрительно огляделась по сторонам. - Пусть только мне попадется! Уж я ей задам, я ей покажу, как чужих... - она смутилась на мгновение, - как чужих кузнецов околдовывать! Вот! - И Луша бросила на Никодимыча гневный взгляд. 

Никодимыч только многозначительно хмыкнул.  "Ясное дело, - думал он, - Девка в него втрескалась по уши. Я б поостерегся на месте любой ведьмы связываться с ней ". 

- Попадется обязательно, - сообщил Никодимыч, - Но не сию минуту, а после заката, благо до него не так долго ждать осталось. Лесная ведьма собирает урожай только после заката солнца. 

- Какой урожай? - не поняла Луша.

- Да вот тех, кто на колдовство поймается, тех и соберет.

- А на что они ей?'

- Знамо на что, в рабство она их забирает. Видишь поляна какая большая? И цветов на ней немеряно. А каждому цветочку особое внимание требуется... Вот и заставляет пленников своих злая ведьма над каждым цветочком кусочек души своей оставлят.

Задумался дед, а Луша пригорюнилась. За всю дорогу эта парочка так долго не молчала, как у этой вот полянки.

- Пора бы спрятаться нам в место укромное, и наблюдать оттуда что дальше будет. - сказал, наконец, Никодимыч.

- Погодь, дед. Отвернись, дай я Василия хоть чмокну на прощание, вдруг не успеем отбить его у ведьмы лютой, - и Луша закраснелась вся...

Дед не стал спорить, кто знает, как еще жизнь сложится. Не только отвернулся, а и вообще отошел от места этого. Вдруг чувствует - что случилось - ветер налетел ниоткуда. Да силный такой, что и на ногах не устоять. Обернулся и глазам своим не поверил...

Луша, первая красавица деревни, промчалась мимо него с поленом наперевес, и, поравнявшись с Василием, огрела того поленом по спине.  "Чмок" получился, что надо: дебелый кузнец нелепо взмахнул руками и как подкошенный свалился ничком в траву.

- Ну, дед, чего стоишь? - позвала Луша Никодимыча, - Давай скорее сюда! Помоги мне, а то я одна не справлюсь... Вдвоем, кое-как они отволокли бесчувственного кузнеца подальше от опасной полянки.

- Что это на тебя нашло? - спросил Никодимыч, когда смог наконец перевести дух.

- Со мной все в порядке. Вот только дожидаться ночи возле ведьминой поляны мне совсем не хочется. Всего-то и надо было - сбить Василия с ног и оттащить в безопасное место - подальше от заколдованной поляны. Пусть теперь ведьма свою душу на кусочки разрывает, раз ей больше заняться нечем! Кстати, а как это  "оставлять частичку своей души над каждым цветком"?

- Да не знаю я! - В сердцах вскричал старичок. - И что ты словно малое дитя какое: как, да почему, да зачем, да где! Словно мы в разных деревнях жили. Ведь каждый в деревне знает, что от ведьминых чар только поцелуй спасает. Не стану же я целовать кузнеца! А ты - другое дело.

- Это почему это  "другое "? - подозрительно сощурилась Луша. - Чем это ты лучше меня? Я, значит, целуй этого олуха, а ты? 

Далее воспоследовала сцена, которую Луша запомнила на всю жизнь. Проклиная все на свете, в особенности бестолковых баб, Никодимыч приплясывал на месте, размахивал руками и иногда в исступлении вцеплялся в собственную и без того жиденькую бороденку и выдирал из нее пучки седых волос. 

- Никодимыч, а Никодимыч... - испуганно позвала девушка, когда поток ругательств иссяк, а старик, выбившись из сил, тяжело опустился на землю и, угрюмо сопя, сокрушенно  тряс головой.

- Ну чего тебе еще-то? - жалобно простонал старичок, - ты меня угробить хочешь, что ли? 

Но девушка не успела ничего сказать, потому что Василий открыл, наконец, глаза и, обведя все вокруг мутным взглядом, спросил:  "Где я"? Потом он с надеждой уставился на девушку, испуганно глядевшую на него.

Это конец первой главы   

Примечания. Читатель может справедливо указать на несколько, казалось бы, технических неувязок, которые необходимо прояснить.  Непонятно, на первый взгляд, как так получилось, что наши герои идут по тропинке средь полей и лугов - судя по всему, по открытому пространству. И вдруг неожиданно оказываются в лесу. Столь же загадочно выглядит и мгновенное исчезновение кузнеца. На открытом пространстве такое практически невозможно, а вот в лесу - сколько угодно! Дело в том, что болтавшие безумолку Никодимыч и Луша попросту не заметили, как оказались в лесу. (Разумеется, представленный выше текст нуждается в строгой вычитке, а отдельные эпизоды - требуют дополнительных подробностей и уточнений, но это - дело будущего. А пока посмотрим, что случится с огнедобытчиками дальше…

(продолжение следует)

К главе 2