Внеочередная статья, незапланированная. А что делать? Тем более, когда одна книга этого автора прочитана и проанализирована, и вдруг неожиданно попадается еще одна? Я уже писал ранее, что некорректно судить о творчестве автора по одному единственному произведению. Ведь писатели – это все-таки люди, а не небожители, и им, как и любому человеку, свойственны взлеты и падения, удачные книги и неудачные. Первая статья о творчестве Алексея Зубко была написана мною по книге «Волхв-самозванец». Сейчас в процессе чтения (62,4%) роман, написанный в жанре юмористического фэнтези, - «Сокрушительное бегство». Название говорит само за себя – книга сокрушительная! По крайней мере, прочитав чуть более половины, приходишь именно к такому мнению. Впрочем, все условно. Уверен, у творчества Зубко есть поклонники хотя бы потому, что у автора есть свой стиль. И стиль хороший. Зубко умеет работать со словом и образами. Грамматические конструкции отличаются повышенной сложностью, что является нехарактерным для произведений этого жанра.

Судите сами:

Здоровенный рыжий кот с порванными в бахрому ушами, шуршащий в придорожных кустах в поисках пропитания, с сомнением посмотрел на разворачивающееся действо и, решив, что его это не интересует, проворно исчез, подавшись искать более пригодные для охоты угодья.

Все-таки странно устроена мужская психология… На нудистском пляже среди массы ухоженных тел чувствуешь себя естественно, не испытывая смущения от вида обнаженной женской плоти, а тут всего одна, да к тому же не совсем в моем вкусе, а уши горят, словно у подростка, пойманного с занятыми руками во время просмотра виртуальных фильмов с грифом «До шестнадцати…».

Лишь одна, наряженная драконом, танцовщица по-прежнему кружится в танце среди корзинок… <…> Это еще не балет: слишком много инстинктивной, неосмысленной импровизации, начатых, но неоконченных пируэтов и первобытного темперамента, но это уже искусство: порой начинает мерещиться, что не девушка двигается в лучах утреннего солнца, а некое мифическое существо – оборотень, способный в один миг менять свой облик.

Однако, несмотря на то, что отдельные фрагменты авторского текста написаны ярко, образно, все вместе производит неприятное впечатление: у меня, например, при чтении не раз возникало стойкое чувство, что за «скрупулезно нанизанными словесами» теряется смысл и пропадает сюжет.

И не менее стремительно, чем до этого бежал сюда, спешу назад к ложу, уклоняясь от стелющихся под ноги хрупких орхидей и совсем наоборот – танцовщиц. На нем я, словно правитель на троне, не могу выглядеть нелепо и смешно. Уж точно приличнее, чем когда выскочил на сцену отлично поставленного театрализованного представления. Этакий герой в тесном трико с узкими красными плавками поверх, в маске и с броской эмблемой на груди: доллар без вертикальной линии на символе. И вот этот герой врывается в примерочную кабинку отдела нижнего белья, дабы спасти проглоченную бархатным бордовым нутром прекрасную принцессу. – Клац!.. – и пробудившийся разум осознает происходящее. В перепуганных женских глазах отражается не таинственный герой, а сантехник дядя Вася из соседнего подъезда, в исподнем и с надетым на голову порванным старым чулком. Это в полной мере подтверждает вернувшееся осязание. В следующий миг, захлебнувшись в волне жгучего стыда, наступает пробуждение. Но не на этот раз.

(пример «текстового массива» со злоупотреблением образностью)

Итак, что же мы имеем на 62,4% прочитанного? Довольно неплохой стиль, но (!) при этом - отсутствие выраженного сюжета как у человека, склонного к графомании. Обвинять Зубко в графомании не хочу, все-таки постараюсь дочитать роман до конца, и тогда сделаю окончательный вывод.

(продолжение следует)