LIA-клуб

Часть первая

часть вторая

часть третья

Нота «соль»… или «мораль сей басни такова»

Мораль – это вообще непростое понятие, и главное – это определиться с какой точки зрения оценивать. Общеизвестно, что мораль может проявляться как на общественном, так и на личностном уровне. Другими словами, существует как бы две морали: общественная и личная. Представим себе такую картину: человек является существом общественным, и именно общество формирует его как своего члена. При этом человек впитывает в себя как губка все моральные нормы этого общества, например, учится различать такие понятия, как гуманизм и добродетель, доброта и честность (честь), благородство и справедливость. Человек приобретает сведения о том, что такое порядочность и что такое совесть. При этом мораль имеет тенденцию изменяться вслед за переменами в обществе: меняются нормы – меняется и мораль. У морали обязательно есть постоянная (определяемая нормами общества) и вариативная составляющие. Вариативная, по моему убеждению, идет от личности человека и от его способности приспосабливаться к изменяющимся условиям. Негибкость этой составляющей морали порождает комплексы, способные впоследствии привести даже к серьезным психическим расстройствам… Ну, что-то я ударился в философствования. Ближе к сути, то есть – к тексту:

Ронана затошнило.

– А для человека тут еда есть? – прорычал он, снова обращаясь к меню. – Как насчет вот этого? Что это за «Ирландский суп»?

– Это бульон из мальчика с овоща ми, господин.

– А пирог «Душистый пастух»?

– Начинка из настоящего пастуха, будьте уверены.

– А почему душистый? – поинтересовался Тарл.

– Он долго лежал, господин, – пояснил бармен. – По крайней мере, так кухарка сказала.

Когтистым пальцем орк поковырял между клыков, затем подался вперед и указал на последний пункт меню.

– Если вы самую вкуснятину ищете, – вызвался он помочь, – то вот, настоятельно рекомендую. «Пирог из адамовых яблок с рублеными яйцами».

Голос орка умолк, стоило ему только заглянуть Ронану в глаза. Тарл попытался забрать у Ронана меню с намерением побольше узнать о необычных блюдах, но выяснил, что рука воина сжимает обеденную карту как тиски. Посмотрев ему в лицо, Тарл обнаружил там выражение такого гнева, что невольно отшатнулся. Другая рука Ронана тянулась к рукояти висящего у него за спиной меча. Тарл торопливо эту руку ухватил и всем своим весом на ней повис.

– Мы потом покушаем, – бросил он бармену, прежде чем снова повернуться к воину. – Ронан! Не надо – прошипел он. – Пойми, для орка есть человечину то же самое, что для тебя – рагу из ягненка! Это не их вина, просто мир так устроен!

Есть человеческое мясо – табу. Тем не менее, существовало, а возможно существует и в наши дни, немало культур, где это считается (в различной степени, конечно) нормой. Есть врага, чтобы «понять его замыслы» или чтобы «получить его силу» или даже – просто для того, чтобы познать его и понять. Аморально? С нашей точки зрения – безусловно аморально. Но далеко не везде применимы наши моральные нормы. «Со своим уставом, да в чужой монастырь»…

Вернемся к «вариативной» составляющей морали. А посему возникает такой вопрос: способна ли книга затронуть и как-то повлиять на вариативную составляющую морали? Убежден – да, способна. Но как именно это происходит? Каждый роман, особенно фантастический, содержит свой уникальный вымышленный мир, у героев которого есть и своя собственная мораль, заключенная в рамки морали вымышленного социума. Любопытно, что многие авторы-фантасты рисуют жутко  аморальные (в нашем понимании) миры, пользуясь моралью как особым инструментом для создания фантасмагорий, чуждых абсолютно или же лишь в какой-то степени отличающихся от нашего (настоящего) мира.

Как же быть? Ведь получается, что автору просто некуда деваться! Создать более-менее нестандартный мир, но со стандартной моралью – почти невозможно. Так ли, эдак ли, но придется. Задача автора, как мне кажется, заключается в правильной расстановке акцентов. Вот для примера:

Тарл внутренне содрогнулся. Его не слишком прельщала перспектива ложиться в постель со смертоносными женщинами. Это напомнило ему отвратительные привычки некоторых наиболее паскудных пауков, про которых он когда-то читал, таких как «делатель вдов» или «черная стерва». Он поскорее перевел разговор на более приятные темы.

– Стало быть, – подмигнул он Ронану, – ты Тусону оттрахал? Ничего странного, что вид у тебя такой измочаленный.

Тут Тарл вдруг понял, что болтается в воздухе, а к его подбородку плотно прижат огромный черный кулак. Ронан какое-то время поглазел на него с таким видом, будто Тарл только что нагло харкнул ему в вино, однако затем будто бы малость застеснялся и опустил его на место.

– Я только по одной причине не выспался, – объяснил он, пока Тарл лихорадочно глотал воздух. – Слишком было шумно. В соседней комнате словно целое стадо баранов взбесилось.

Второй раз всего за одну минуту Тарл почувствовал, что густо краснеет.

Сексуальные отношения в нашем обществе принято рассматривать как некий отвлеченный предмет, существующий самостоятельно и отдельно от нас. Мораль и здесь накладывает свои ограничения. Забавно, но говорить «за глаза» о сексуальных отношениях соседей – вполне можно и во всю практикуется, да и вообще - тема секса всегда и во все времена была актуальна (в той или иной степени, конечно).

Хмурясь, Некрос отчаянно напряг мозги и попытался понять, что же он сделал не так, а затем, решив в последний раз попробовать связаться с магом, обеими руками схватил хрустальный шар и опять пробормотал заклинание <…> туман исчез, а вместо него возникла сморщенная физиономия какой-то старухи.

– Мальвенис, – объявила она.

– Что? – переспросил захваченный врасплох Некрос.

– Я говорю – Мальвенис-371. А кто на связи?

– Гм… Некрос Черный.

– Кто? Что? – заверещала старуха. – Ты говоришь, некрещеный?

– Да нет! Некрос! Некрос Черный! Дай мне Антракса!

– Так сразу и потрахаться?

Не на шутку озадаченный, Некрос сердито уставился на изображение.

Это просто стёб. Читателям «Ронана-варвара» желательно побыстрее осознать, что «аффтар жжот» всю дорогу. Бесшабашно и напропалую. Его герои и мир – аморальны каждый по-своему. И среди этого пародийно-фарсового буйства лишь Ронан абсолютно (на 100%) морален. Главный герой сознательно противопоставляется автором всему остальному миру. Это и есть – моральная акцентация Джеймса Бибби.

(продолжение следует…) Хоть книга и дочитана.